Городок бежал уже под самыми крыльями, выставляя напоказ тайны своих садов: ограды не служили им больше защитой. Но, приземлившись, Фабьен понял, что ..
d under the floor, but that did no good; if he happened to see a person standing over the place it'd give him the cold shivers, and loaded him up with suspicions, and he wou..
"Ой как жарко", "Ой как пить хочу", - стенали они. Они охорашивались, как вывалявшиеся в пыли воробьи, и перекрикивались друг с другом, словно боялись, что их не услышат...
Ранним утром, усевшись на припеке, императорский
вольноотпущенник Аркадий надвинул на лоб шляпу из рыбьей чешуи
и принялся за свой завтрак - маслины с красным вином. Поглощая
их, он не спускал глаз с котят, что гонялись за бабочками в
тени ближайшего дерева, а также со старика, сидевшего напротив.
Старик непрерывно взбадривал себя уксусом и злым красным перцем
из висевшей у него на шее связки. Под плащом явственно
проступал его огромный член, похожий на свернувшуюся в песке
змею. Аркадий напрасно силился вспомнить, как зовут старца.
Имена людей подобны блохам, подумал Аркадий и, выплюнув
косточку маслины, вернулся к своему занятию. Он учился у
старика читать.
"Inter os et offarn multa accidere possunt", - читал
Аркадий надпись на глиняном светильнике. На светильнике была
вылеплена женщина, лежавшая на мужчине. Ноги любовника
покоились у нее на плечах, сама же она уткнулась лицом в его
живот. Чтобы лучше уразуметь надпись, Аркадий перевел ее на
греческий: "Всякое может случиться, пока несешь кусок ко рту".
Юноша давно уже читал по-гречески, а теперь учился читать
по-латыни. Плащ на нем был тонкий, словно подбитый водой
Наисуса (*), а сам он был еще настолько молод, что в запасе у
него был всего один год тревожных снов, два любовника и только
одна любовница, ученье давалось ему легко, и он очень скоро
научился писать, а уж потом читать. Вначале он перерисовывал
буквы, не понимая, что они значат, но теперь мог и читать по
складам. Он читал подряд все, что только можно было прочесть.
Начав с чтения по складам надписей вроде "Agili", "Atimeti",
"Fortis" или "Lucivus", оттиснутых клеймом на масляных
светильниках, он, словно вырвавшись в открытое море, продолжал
затем складывать надписи, украшавшие каменные пороги и
треножники, стены домов и храмов, надгробные камни, подсвечники
и мечи, перстни и посохи; он читал написанное на дверных
косяках и печатях, на стенах и колоннах, на столах и стульях, в
амфитеатрах, на тронах и на щитах, на умывальниках и в
купальнях, на подносах, за занавесями и в складках одежды, на
стеклянных чашах, на мраморе театральных сидений и на знаменах,
на донышках тарелок, на сундуках и под кольчугами, на
медальонах и под бюстами именитых граждан, на гребнях и
пряжках, внутри ступок и котлов; он прочитывал надписи на
шпильках и лезвиях ножей, на солнечных часах, на вазах, поясах
и шлемах, на песке и в воде, в птичьем полете и в своих снах.
Но особенно - на замках и ключах.
________________________
(*) Наисус - древнее название реки Нишавы, протекающей
через современный югославский город Ниш.
... Ординарное дело об убийстве. Молодой женщине наскучил старый муж, она выпустила в него шесть пуль, а теперь рыдает и лжет, будто он напился и хотел ее избить. Они прожили вместе целых шесть лет, его пьянство для нее не новость, а ее рассказы, что он грозился ее убить, не совпадают с показаниями других свидетелей. - Что из сказанного я должна написать? - спокойным деловитым тоном спросила Делла Стрит. - Нужно ли в письме излагать твои соображения? - Напиши только то, что я не заинтересован в их предложении. О, Господи, еще одно. Мошенник, продавший множеству легковерных людей ничем необеспеченные акции просит, чтобы я доказал, будто он действовал в рамках закона. - Мейсон сердито отодвинул папку в сторону и заявил: - Я хочу, Делла, чтобы люди научились отличать серьезного адвоката, представляющего людей, ложно обвиненных в преступлениях, от ловкача, который охотно становится молчаливым соучастником в дележе прибылей, полученных от преступлений. - Каким образом ты объяснишь эту разницу Суду? - усмехнулась она. - Преступление всегда личное, - заметил Мейсон. - Улики не безликие. Я никогда не берусь за дело до тех пор, пока у меня нет полной уверенности в том, что мой клиент не мог совершить преступления, в котором его обвиняют. Если же я уверен в невиновности клиента, то знаю, что всегда существует несоответствие между самыми, казалось бы, несомненными уликами и выводами, которые на их основании сделала полиция. И я нахожу это несоответствие. - В таком случае, твое занятие больше напоминает работу детектива, чем адвоката, - рассмеялась Делла. - Нет, - серьезно сказал Мейсон. - Это совсем разные профессии. Детектив собирает вещественные доказательства...
