- Если снова придется торчать на этом скотском регби, я, наверно, тут же кончусь. Шум несусветный, - сказал один, высокий, белокурый, по фамилии Кейли. - Ребята пот..
Я, нынешний владелец ящика для письменных принадлежностей, приобрел его
в предпоследний год двадцатого века за тысячу немецких марок у официанта из
Будвы вместе с загадочной улыбкой, которую он вынес из кухни отеля над
порцией ка-страдины, приготовленной в тот вечер для посетителей ресторана.
- Не желает ли господин купить необычный дорожный ящик? Морской.
Капитанский. С письменным прибором, с отделениями для карт, подзорной трубы
и так далее, - вполголоса обратился ко мне в тот вторник официант, подавая
ужин.
- Можно посмотреть?
- Я смогу показать вам его утром, во время завтрака. Он у меня здесь, в
отеле.
- Принеси, - распорядился я, подумав о том, что у молодых есть время
быть мудрыми, а у меня на это времени больше нет.
Ящик оказался большего размера, чем я ожидал, он мне понравился и стал
моим.
Судя по всему, когда-то он принадлежал семье Дабинович из Доброты и
служил капитану во время плавания для хранения судового журнала.
Впоследствии он попал в один из старых котор-ских особняков, и в его
отделениях оказалось много разных вещей, относящихся к более позднему
времени. В конце концов, по словам официанта,
уже в наши дни ящик еще раз совершил плавание по морю, правда, для
хозяина, которому он тогда принадлежал, это путешествие закончилось
печально.
- Я, впрочем, об этом особо не расспрашивал, - добавил официант, -
ведь, узнав тайну, и сам становишься частью тайны. А зачем мне это нужно? Да
и кроме того, все, что известно о прежнем владельце ящика, может поместиться
в дупле гнилого зуба. Владелец был неразговорчив, и от него никогда ничем не
пахло. Даже потом... Из плавания не вернулся. Потому эта вещь и продается...
Ящик был сделан из красного дерева и окован латунью. Пустой, он весил
немногим меньше четырех килограммов, или, как сказал официант, был весом с
небольшую собаку. Длина и ширина 51 на 27 сантиметров, высота 17,5
сантиметра. Такие, на первый взгляд странные, размеры объясняются, видимо,
тем, что в то время и в том месте, где он был изготовлен, применялись другие
единицы измерения - дюйм, фут или что-то еще.
- Если уж вы так придирчивы, - сказал официант, - учтите: то, что имеет
силу для сантиметров, имеет силу и для единиц, в которых когда-то измерялось
количество души или любви...
С боковых сторон ящика в дерево врезано по металлической пластине с
кольцом. Хотя на вид оба кольца совершенно одинаковы, назначение их
различно.
Птичка поет -- и я спою. Пой, птичка, -- и я спою...
Однако сейчас -- пора исцеления. Исцеления от ожидания, избавления от противления, спасения и от всех обещаний; но его сердце -- сердце убийцы, и это время его не тревожит. Ему все кажется бесполезным. Он не сможет бросить свое тело в этом месте, потому что презирает страсть к избавлению. Он убивает не для того, чтобы цветок снова принял форму цветка. Эти мысли, подобные порханию мокрой от утренней росы бабочки, едва заметно нарушают чинность его походки. Проплывает облако. Лес на щедром ветру размахивает белыми изнанками листьев. От всего этого убийце больно. И лес, и источник, и бабочки -- птички; -- всюду, куда ни кинешь взор, -- печальный пейзаж с цветами и птицами. Тропа и солнце. Все это раскрашивает образы времени. Наверное, то, что вызывает в нем боль, -- все-таки не раскаяние. То, что наполняет глаза его, его, настигающего жизнь, -- не раскаяние. Может, оно и есть его здоровье. Клинок его -- не всемогущ, его собственный клинок не способен убить даже это здоровье. Выглядело ли величественным презрение на его лице? А может, малодушием было его уваженье к страданиям? Душа его рыдает без причины, и когда для обладания самым изящным, что только есть на свете, начинает не хватать себя самого -- он снова кладет руку на свой клинок.
...месяца ...числа. ПЕСНЬ ВЫХОДЯЩИХ С РАДОСТЬЮ НАВСТРЕЧУ УБИЙЦЕ
Вот ветер принесло из царства мертвых. Плод неба сумрачного -- Солнце под ветром западным во всем своем сияньи закатилось (сияние порока наполняет нас, мерцая сквозь призывность этих форм): Чужое людям всем Чужое всем богам во всем теперь подобное цветку скатилось с грохотом. Навстречу зреющему -- выйди и силой этой на мгновение заплачь, и скорбью этой навсегда убей.
...месяца ...числа. УБИЙСТВО ГУЛЯЩЕЙ МУРАСАКИ
Чтобы убить ее, надо сперва убить этот пошлый костюм. До нее самой -- в сердцевине костюма, до самого сокровенного, спрятанного в его глубине, я не могу добраться: там внутри она уже мертва...
